Игорь Сердюк: «Вино против наркотиков!»

Популярность такого поистине божественного напитка, как вино, неуклонно растет год от года среди потребителей алкогольной продукции по всему миру, в том числе и в России. Вино способствует формированию определенного мировоззрения и стиля жизни, в которых отражается культурная специфика стран и народов. О наиболее актуальных проблемах, связанных с особенностями винопития в нашей стране, Inspire Spirits рассказал ведущий российский винный критик и куратор проекта «Винотека.ru» Игорь Сердюк.

Складывается впечатление, что сейчас в России вино занимает незаслуженное место и его употребляет только узкая прослойка людей, у которых есть на это деньги. Так ли это на самом деле?

И.С.: Вы очень точно сказали про деньги. Потребление вина в нашей стране, действительно, ограничено только ценовым лимитом. Оно у нас слишком дорогое. Мы имеем исторический опыт, который подтверждает, что при соотношении цен на доступное вино и доступную водку в пользу первого, вина мы готовы пить минимум в три раза больше, чем сейчас. В 70-е годы, согласно советской статистике, средневзвешенный показатель потребления вина был в районе 20 литров на душу населения в год. Это хороший показатель для Европы, если взять ее всю. Обратим внимание, что в те годы мы пили почти исключительно вино, произведенное в бывших социалистических странах и в республиках СССР: Молдавии, Грузии, Средней Азии, Украине, России и так далее. То есть, при очень ограниченном ассортименте и умеренном среднем качестве, Россия, тем не менее, пила около 20 литров на душу населения. Сегодня мы констатируем этот показатель на уровне примерно 6 литров на душу населения. А в чем секрет? Все очень просто: тогда, так скажем, средневзвешенная бутылка вина стоила в 3 раза меньше, чем бутылка водки. Во времена, когда я впервые попробовал водку, бутылка стоила 10 рублей, а бутылка марочного вина три рубля. Иногда два рубля, иногда пять, но в среднем – около трех. И это марочное вино. Ординарные вина стоили еще дешевле. Почему Россия сегодня пьет больше водки, понятно, если просто посмотреть на соотношение цен. И никаких других объяснений того, что Россия – «водочная страна», нет.

Сегодня Москва – более обеспеченный город по сравнению с другими, она легко пьет литров 15, может быть, даже больше вина. То есть, потребление медленно, но стабильно растет вопреки всему. Потребитель свой выбор делает в пользу более-менее качественного продукта, это правда.

А как при этом с культурой пития сейчас обстоит дело?

И.С.: Да нормально! Бытовая культура у нас есть. Не надо бояться того, что человек, которому негде пить вино, пьет его, сидя на лавке. Не надо вообще бояться потребления вина на улице. В странах с очень высокой культурой потребления вина, как Италия, например, или Испания, винные бары маленькие из-за довольно дорогой аренды, они не вмещают всех желающих. Люди толпятся рядом с барчиком и спокойно себя чувствуют, с бокалом выйдя на улицу, а потом зайдя обратно. На воздухе пьется лучше! Например, в Венеции такие бары вообще на каналах стоят. И люди с бокалом в руках не портят внешний облик этого города.

Какие вина сейчас выбирает потребитель?

И.С.: Мне трудно сказать обо всех любителях вина. Винный рынок очень пестрый, причем по разным показателям. Есть люди, которые только начинают знакомство с вином и открывают для себя вино как продукт. Среди этих людей есть как очень богатые, так и совсем небогатые. А есть люди, которые вино знают хорошо, но принадлежат к очень разным потребительским слоям: от пресловутого «среднего класса», почти не существующего у нас, такого очень прозрачного слоя, до очень обеспеченных людей, которые покупают очень дорогие вина.

Изменились ли вкусовые предпочтения россиян за последние годы?

И.С.: Они постепенно меняются, конечно. Мы больше пьем сухих вин и меньше пьем сладких и крепленых, но в этом смысле мы ничем не отличаемся от остального мира. Это тенденция общая. Во всем мире сейчас меньше и меньше пьют сладких и крепленых и больше пьют сухих вин, в особенности красных. Надо ли это считать окончательной тенденцией? Все моды и тенденции цикличны. Я думаю, что снова придет время, когда мы будет с упоением восхищаться сотернами и портвейнами. Лучшими из них, конечно.

О мере приходится говорить, когда речь идет о вине?

И.С.: Да. Это очень важный момент. Я хотел бы на него обратить внимание. История нам показывает, что человек не может существовать без, так скажем, праздничных средств изменения своего сознания. Тысячи лет он не мог без этого, я думаю, и в ближайшее время не сможет. Где-то восемь тысяч лет человек адаптировался к этим средствам как на уровне социального регулирования потребления благодаря праздникам, ритуалам и каким-то религиозным установкам, так и на уровне физиологического регулирования потребления.  За это время человек сделал такие средства полезными для себя, в первую очередь я имею в виду вино. Алкоголь крепкий, перегнанный алкоголь, безусловно, более молодой продукт. Европа знает крепкий алкоголь 8-9 веков. Что делали с алкоголем арабы и, как говорят, изобретатели перегонки – китайцы? Мы не знаем. Считается, что они не употребляли его внутрь. Итак, внутрь крепкий алкоголь человек употребляет веков восемь. Что такое 8-9 веков по сравнению с восемью тысячами лет? Понятно, что человек гораздо более спокойно принимает вино, чем крепкий алкоголь. Беда только в том, что на смену этим классическим продуктам, к которым человек эволюционным образом привык, приходят более молодые, даже синтетические средства изменения сознания, включая наркотики. Человек не умеет, не знает, как обходиться с наркотиками, и поэтому вино против наркотиков – актуальная дилемма. Либо мы поддерживаем вино, делаем его доступным и украшаем его как культурный продукт всем чем можем, либо нас ждет постепенное вытеснение вина как полезного и здорового продукта нездоровыми наркотиками, к которым наш организм не привык. «Вино против наркотиков!» – девиз сегодняшнего дня.